Социокультурные процессы и экономика региона

О скорректированном показателе Индекса развития человеческого потенциала (ИРЧП) с учетом социокультурных факторов (на примере Тувы)[1]

About Adjusted Human Development Index (HDI) taking into account sociocultural factors (in case of Tuva)

Дабиев Д.Ф., кандидат экономических наук, заведующий лаборатории «Региональной экономики», Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Тувинский институт комплексного освоения природных ресурсов СО РАН 

Dabiev D.F., candidate of economic sciences., Chief of «Regional economy» Laboratory, Tuvinian Institute for the Exploration of Natural Resources of the  Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences

Дабиева У.М., заведующая сектором прогнозирования региональной экономики, демографической и социальной статистики, Государственное бюджетное научно-исследовательское и образовательное учреждение Тувинский институт гуманитарных и прикладных социально-экономических исследований

 

 

Dabieva U.M., chief of the sector of forecasting of the regional economy, demographic and social statisticsTuvan Institute for applied studies of humanities and socioeconomics

Аннотация

 

Предмет/тема.В настоящее время исследования, посвященные взаимовлиянию социокультурных процессов и экономического развития той или иной территории, являются с одной стороны достаточно проработанными, но с другой стороны у ученых нет единого мнения на этот счет

Цели/задачи

Цельюданного исследования является выявление связи между социокультурными процессами и социально-экономическим развитием региона.

Методология. Для определения предмета исследования был применен методмодифированного Индекса развития человеческого потенциала (ИРЧПск), который позволяет оценить развитие человеческого потенциала в регионе с учетом оценки базовых социокультурных установок.

Результаты

Индекс развития человеческого потенциала, скорректированный на индекс преступности (ИРЧПск) позволяет оценить развитие человеческого потенциала в регионе с учетом оценки базовых социокультурных установок, т.е. чем устойчивей базовые социокультурные установки, тем должен быть меньше уровень преступности, связанный, в частности, с алкоголизмом части населения, а также с другими факторами. Дано сравнение скорректированного Индекса развития человеческого потенциала для ряда регионов России.Показано, что модифицированный ИРЧПск, скорректированный на Индекс преступности, может дать несколько иную картину человеческого капитала в регионах. С одной стороны, высокий уровень дохода населения в некоторых регионах может и не дать высоких показателей модифированногоИРЧПск. С другой стороны, высокий уровень развития человеческого капитала характерен для регионов с относительно низким уровнем социально-экономического развития. Это говорит о высоком потенциале развития данных регионов при соответствующей экономической и социальной политике. И наконец, есть регионы, которые  значительно отстают в развитии экономики, и имеют очень низкий показатель модифицированного ИРЧПск.

Выводы/значимость.

Таким образом, можно сделать вывод, что для каждого региона необходимо выработать собственную социально-экономическую политику, направленную на создание условий для развития  базовых социокультурных установок в целях гармоничного развития общества.Дальнейшие исследования могут быть связаны с экстраполяцией данного метода для определения показателя модифицированного ИРЧПск для малочисленных народов Севера России и других стран.

Abstract

 

Importance. Currently, the research on influence of sociocultural processes and economic development of a territory, on the one hand are sufficiently mature, but on the other side of the scientists there is no consensus on this matter.

Objectives. The purpose of this study is to identify the links between the cultural processes and the socio-economic development of regions.

Methods.To determine the subject of the study was applied adjusted method   Human Development Indexa , which allows to evaluate the development of human potential in the region based on an assessment of the basic socio-cultural settings.

Results. Human Development Index, adjusted for index crime to evaluate human development in the region based on an assessment of basic socio-cultural bases, thus if there are more stable the basic socio-cultural bases the region will have less than the level of crime associated in particular with alcoholism of the population, as well as other factors. It is shown  a comparison of the adjusted Human Development Index in several regions of Russia. It is shown that the modified HDI adjusted for Crime Index may give a different picture of human capital in the regions. On the one hand, a high level of income of the population in some areas may not provide high level HDI. On the other hand, a high level of human capital is typical for regions with a relatively low level of socio-economic development. This indicates the high potential development of these regions, with appropriate economic and social policies. And finally, there are regions that lag behind in economic development, and have a very low rate of modified HDI.

Conclusions and Relevance. Thus, we can conclude that for each region must develop its own social and economic policies aimed at creating conditions for the development of basic socio-cultural bases for the harmonious development of society. Further studies may be associated with the extrapolation of this method to determine the index of the modified HDI for Indigenous Peoples of the North of Russia and other countries.

Ключевые слова: ИРЧП, скорректированный, социокультурные факторы, экономика, развитие, преступность, политика, социально-экономическое, регион, Тува.

 

Keywords: HDI, adjusted, socio-cultural factors, economics, development, crime, politics, socio-economic, region, Tuva.

 

Сегодня как на Западе, так и в России все большее внимание уделяется социокультурному фактору, как одному из фундаментальных факторов, влияющих на общественное развитие, и в основном это связано с проблемой модернизации экономических систем бывших социалистических стран, переходный период на «рыночные рельсы» затянулся. Исследователи все больше склоняются к мысли, что несостоятельность реформ 90-х годов в России и в большинстве стран СНГ связана именно с игнорированием менталитета страны, ее традиций и ценностей. Проблемам социокультурных факторов в процессе модернизации экономики страны посвящены работы Л. Бызова[3], Н. Лапина[9], И. Клямкина [7], Т.И. Заславской [10, 17]. Этносоциальным проблемам на постсоветском пространствепосвящены работы Попкова Ю.В.[12] и т.д.

Социокультурные факторы развития экономики – это система ценностей, норм, традиций и обычаев, психологических и национальных характеристик  этноса, которые сформировались в определенных природно-географических, социальных и политических условиях,  определяющих формирование и развитие экономической и предпринимательской культуры (социальные качества, экономическое поведение) общества, и, в итоге, влияющие на изменения различных социально-экономических параметров (темпы роста/падения ВВП, уровень безработицы, уровень преступности и т.д.).

К сожалению, в настоящее время, в большинстве работ игнорируются или не рассматриваются социокультурные факторы, которые влияют на социально-экономическое развитие коренных народов Севера и Сибири. По нашему мнению основные причины относительно высоких показателей смертности и уровня преступности в регионах, где проживают коренные народов Севера и Сибири, лежат именно в социально-культурных аспектах. Увеличение уровня преступности, смертности населения, связано главным образом, с утратой основных духовных ценностей, характерными особенностями которых являлись уважительное отношение к страшим, детям, отрицательное отношение к алкоголю, к преступности.

Для Тувы, возможно, это было связано с  революционным изменением образа жизни, сопровождавшееся уничтожением культурных и религиозных ценностей и в период Тувинской народной республики (уничтожение комплекса буддийских монастырей и монастырского образования), и в советское время, возможно стало «миной замедленного действия», которое выразилось в неспособности населения столь кардинально за короткие сроки поменять свои социокультурные установки, в неспособности населения адаптироваться к современным реалиям экономики с ее индустриальным укладом и выразилось в социально-экономической дезориентации общества [2][2].

«Идеология массового атеизма, которой следовало все население Союза, сыграла свою роковую роль. Под ее влиянием тувинцы утратили многие ценности своей традиционной духовной культуры» [11], вызвавшие рост преступности и социальное неблагополучие. Например, статистические данные показывают, что в 1985 году в республике было зарегистрировано 1881 преступлений на 100 тыс. населения. По данному показателю республика занимала первое место по России[15].

С началом экономического кризиса в России в 90-х годах, основной причиной которого стал распад СССР, приведший к разрыву экономических связей между предприятиями, в Туве наблюдается глубокий спад экономики во всех отраслях. Уровень жизни в республике продолжает оставаться одной из самых низких в России. Республика входит в десятку регионов с самым высоким уровнем безработицы [4].

Социально-демографическая ситуация в Республике Тыва остается сложной. Несмотря на то, что для республики характерно превышение рождаемости над смертностью, наблюдается естественный прирост населения, по показателю продолжительности жизни Тыва находится на одном из последних мест в России. Это связано, во первых, с тем, что в республике наблюдается относительно высокая смертность населения трудоспособного возраста – более 80 % от общего числа умерших [5].

К сожалению, характерной особенностью республики является также относительно высокий уровень преступности, которое отрицательно сказывается на развитии отдельных отраслей экономики, например, высокий уровень скотокрадства в республике ограничивает развитие животноводства [6]. Высокие показатели смертности и уровня преступности населения можно объяснить последствиями алкоголизации части коренного населения республики. Известно, что алкоголизация является социально опасным фактором для коренных народов Севера и Сибири [16].

Тем не менее, уже сейчас некоторые исследователи причину алкоголизации усматривают с совсем другими факторами: социальной дезадаптацией, перестройкой мотивационной сферы личности и другими аспектами [12].

Таким образом, многие проблемы социально-экономического характера Тувы, возможно, имеют не только экономические причины, но и являются по своей природе более глубинными факторами, связанные с ломкой духовных ценностей и традиционного образа жизни тувинцев, который произошел в процессе перехода с кочевого образа жизни на оседлость.  Последствия этих масштабных реформ катастрофичны: рост преступности и смертности населения наблюдается с советских времен, рыночные преобразования лишь усугубили это положение.

Восстановление духовных ценностей и традиций в настоящее время является одним из актуальных вопросов не только Тувы, но и других регионов и территорий постсоветского пространства. Подобные процессы наблюдаются и в других территориях населенных коренными народами. Например, указывается, что «уровень самоубийств и убийств и коренных северян в три-четыре раза выше, чем в среднем по России» [8].

К сожалению, данные Госкомстата не позволяют нам точно определить эти показатели по этносам, особенно по малочисленным народам Сибири и Дальнего Востока, тем не менее, сравнение статистических данных по национальным регионам, дает некоторое представление об этих процессах.

В таблице 1 показано число зарегистрированных убийств и покушений на убийство на 100 тыс. населения по некоторым регионам России. Наибольшее количество убийств наблюдается в Туве — 59 на 100 тыс. населения. В противоположность к этому, в некоторых регионах Северного Кавказа наблюдается низкая доля преступлений, связанная с убийствами: 7,5 убийств на 100 тыс. населения в Дагестане, 5,6 — в Кабардино-Балкарской Республике. Отметим, что у этносов Кавказа достаточно сильно сохранились национальные традиции, и, несмотря на тяжелое экономическое положение этих регионов, уровень преступности, в т. ч. количество преступлений, связанных с убийствами, является низким. Например, как показывает исследование Рейтингового агентства «РИА «Рейтинг», проведенного в 2012 г., показывает, что по интегрированному рейтингу социально-экономического положения субъектов РФ, который определяется путем агрегирования ключевых показателей регионального развития, Республика Тыва находится на 82 месте из 83 регионов, регионы Кавказа также находятся в незавидном положении – Республика Адыгея – 73 место, Карачаево-Черкесская Республика – 74 место, Чеченская Республика – 76 место, Кабардино-Балкарская Республика – 78 место, Республика Северная Осетия – Алания – 79 место, Республика Ингушетия – 81 место [14].

А количество преступлений, связанных с лишением человеческой жизни был для Тувы высок и в период Советского Союза (Таблица1), то есть в период относительно достаточного экономического благополучия. Является ли этот факт подтверждением того, что очевидной связи экономического

Таблица 1.

Число зарегистрированных убийств и покушений на убийство на 100 тыс. населения [13, 14, 15]

1990 1995 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009
Российская Федерация 10,5 21,4 21,8 23,1 22,3 21,9 22,0 21,6 19,3 15,7 14,1 12,5
Республика Бурятия 18,7 35,3 40,5 40,8 39,1 39,2 43,1 42,0 40,4 32,6 32,4 26,4
Республика Тыва 50,3 75,7 82,4 89,5 86,6 76,5 90,6 90,3 79,0 64,1 63,1 59,0
Республика Адыгея 16,4 14,3 16,4 16,3 13,7 11,9 11,3 13,4 7,7 9,9 11,5
Республика Дагестан 4,9 11,5 9,0 8,7 7,2 9,3 7,5 7,6 9,1 6,3 6,3 7,5
Республика Ингушетия 20,9 9,6 10,3 11,5 15,5 9,1 11,3 12,0 14,0 16,1 19,5
Кабардино-Балкарская Республика 5,6 9,6 9,9 11,0 10,9 8,1 10,5 10,0 5,7 9,5 7,7 5,6

 

благополучия региона с уровнем преступности может и не быть, то есть на уровень преступности могут значительно влиять и другие факторы, кроме как уровень развития экономики?

В 2011 г. Организация объединенных наций (ООН) опубликовала глобальную статистику по убийствам, которая показывает, что число убийств на душу населения в России за период реформ выросло и по данным 2009 г. составило 11,2. По данному показателю Россия превосходит не только страны Европы, США, но и страны СНГ [18].  Высокий уровень убийств в России авторы доклада связывают с резким снижением уровня жизни в стране. Снижение ВВП является ключевым показателем, который влияет на увеличение уровня убийств.

Несомненно, существует четкая связь между уровнем экономического развития, между уровнем человеческого капитала и уровнем преступности. Чем ниже уровень экономического развития, тем больше преступлений. Но, кроме этого показателя на количество преступлений, как говорят авторы доклада, влияют и другие факторы: социальные и моральные ценности в обществе, уровень алкоголизации, организованная преступность и т.д.

Именно падение моральных и социальных ценностей, заключенных в семейных традициях, по нашему мнению, повлияло на высокий уровень преступности в Туве, и в то же время, сохранение этих традиций в регионах Кавказа, оказывает амортизирующее воздействие на социум этих регионов.

По определению ООН, когда количество и частота убийств достигает определенного значения, страна попадает в «ловушку насилия», когда преступность начинает отрицательно воздействовать на экономику, т.е. вызвать сокращение экономической деятельности, включая снижение иностранных инвестиций[19, 20].

И здесь, нам кажется, существует большое поле для исследования влияния социокультурных процессов на экономическое развитие этносов.

По нашему мнению, социокультурные факторы более или менее связаны с уровнем преступности, т.е. в том случае если этнос сохраняет и развивает свои базовые социокультурные установки, которые необходимы ему для выживания и адаптации к современным реалиям, в том числе к индустриальному укладу жизни, то уровень преступности должен быть низким или находиться на среднестатистическом уровне.

Если же базовые социокультурные установки этноса были подвержены значительным трансформациям, в том числе и жесткими репрессивными методами, то дальнейшее развитие этноса является под угрозой. Это связано с повышением уровня смертности вследствие разных причин. Одним из достоверных показателей, которые свидетельствуют о нарушении базовых социокультурных установок, по нашему мнению, является уровень преступности.

По нашему мнению, повышенный уровень преступности для Тувы связан как низким уровнем жизни населения, так и слабостью или отсутствием базовых социокультурных установок, которые выражаются в таких проблемах как алкоголизация части населения, высокий уровень смертности от внешних причин, высокий уровень социальных болезней и т.д. При этом, при наличии сильных базовых социокультурных установок, индивиды будут менее склонны к преступлениям.

По нашей гипотезе, выявить подобные изменения или влияния социокультурных ценностей на развитие регионов или этносов, можно на других регионах России, или других странах, с учетом их исторического и пространственного развития.

Одним из результативных показателей, которые бы отражали влияние социокультурных факторов на развитие общества, по нашему мнению, должен стать Индекс развития человеческого капитала (ИРЧП), скорректированный на Индекс преступности, т.е. тот показатель который бы характеризовал базовые социокультурные установки, или другими словами, их можно назвать семейным капиталом.

Как известно ИРЧП – индекс развития человеческого капитала, разработанный экономистами Махбубом-уль-Хаком и Амартией Сеном, был впервые представлен в 1990 г. в Докладе о развитии человеческого потенциала. ИРЧП является основной характеристикой человеческого потенциала территории и рассчитывается как среднеарифметическая величина трех равнозначных компонентов: дохода, образования и долголетия.

Рубанов И.Н. и Тикунов В.С. на основе данных «Доклада о Человеческом развитии» предлагают следующую формулу [21]:

 

 

,где

 

a – ожидаемая продолжительность жизни, лет,

b – уровень грамотности взрослого населения, %,

c – полнота охвата обучением в начальной, средней и высшей школе,%,

d – ВВП по ППС в текущих ценах, долл. США.

Мы полагаем, что индивиды с сильными семейными традициями являются фундаментом любого общества. При ослаблении семейного капитала происходит размывание базовых социокультурных установок и индивиды становятся экономически индиффирентными, и в обществе усиливаются такие отрицательные тенденции как алкоголизм, бытовая преступность и т.д. Мы предлагаем модифицированную формулу ИРЧПск, который позволит оценивать вклад семейного капитала в развитие человека по выбранным показателям как 10% индекса преступности.

 

ИРЧПск —  индекс развития человеческого потенциала, скорректированный на индекс преступности

ИДл – индекс долголетия;

ИО – индекс образования;

ИДд – индекс дохода;

ИП – индекс преступности.

 

При этом индекс преступности (ИП) рассчитывается как:

 

Где ИУ – индекс убийств и покушений на убийство, рассчитанный на 100 населения. При этом максимальное значение индекса убийств и покушений на убийство принимается за 100, минимальное за 0.

ИУП – индекс умышленного причинения тяжкого вреда, рассчитанный на 100 населения. При этом максимальное значение индекса умышленного причинения тяжкого вреда принимается за 150, минимальное за 0.

 

Для расчета ИУ используется следующая формула:

 

 

Для расчета ИУП используется следующая формула:

 

Значение коэффициента индекса преступности: Индекс развития человеческого потенциала, скорректированный на индекс преступности (ИРЧПск) позволяет оценить развитие человеческого потенциала в регионе с учетом оценки базовых социокультурных установок, т.е. чем устойчивее социокультурные установки в регионе, тем должен быть меньше уровень преступности, связанные, в частности, с алкоголизмом части населения, а также с другими факторами.

Более полно индекс преступности, на наш взгляд, иллюстрируют показатели убийств и покушений на убийство и умышленное причинение тяжкого вреда, рассчитанные на 100 тыс. населения. Конечно, можно было взять и другие данные, но именно эти показатели по нашему мнению являются ключевыми показателями, характеризующие утрату базовых социокультурных ценностей. Индекс развития человеческого потенциала, скорректированный на индекс преступности позволяет также сравнивать регионы во времени и пространстве.

В таблице 2 показаны результаты оценки Индекса развития человеческого потенциала по регионам России, скорректированного на индекс преступности (ИРЧПск).

 

Таблица 2

Результаты расчетов Индекса развития человеческого потенциала, скорректированный на индекс преступности (ИРЧПск) по регионам России по данным 2013 г.

 

РЕГИОН ИНДЕКС ДОХОДА ИНДЕКС ДОЛГОЛЕТИЯ ИНДЕКС ОБРАЗОВАНИЯ Индекс преступности  

 

 

ИРЧП [42]

ИРЧПск[3]
Россия 0,8820 0,7310 0,9160 0,9310 0,843 0,8518
Москва 1,0000 0,8090 0,9840 0,9715 0,931 0,9351
Санкт-Петербург 0,9190 0,7750 0,9690 0,9662 0,888 0,8955
Тюменская область 1,0000 0,7450 0,9160 0,9120 0,887 0,8895
Сахалинская область 1,0430 0,6670 0,9030 0,8764 0,871 0,8715
Белгородская область 0,9090 0,7720 0,9170 0,9612 0,866 0,8755
Республика Татарстан 0,9130 0,7570 0,9220 0,9468 0,864 0,8723
Красноярский край 0,9350 0,7130 0,9150 0,8932 0,854 0,8582
Республика Коми 0,9200 0,7030 0,9360 0,8851 0,853 0,8562
Томская область 0,8900 0,7270 0,9410 0,9092 0,853 0,8583
Республика Саха (Якутия) 0,9120 0,6960 0,9240 0,8538 0,844 0,8450
Оренбургская область 0,8840 0,7210 0,9220 0,9124 0,842 0,8493
Свердловская область 0,8670 0,7330 0,9270 0,9092 0,842 0,8490
Омская область 0,8530 0,7310 0,9370 0,9129 0,840 0,8476
Курская область 0,8200 0,7260 0,9720 0,9485 0,839 0,8502
Магаданская область 0,8790 0,6710 0,9680 0,8578 0,839 0,8412
Архангельская область 0,8780 0,7140 0,9170 0,9255 0,836 0,8452
Липецкая область 0,8640 0,7230 0,9110 0,9470 0,833 0,8441
Республика Башкортостан 0,8500 0,7300 0,9150 0,9263 0,832 0,8411
Краснодарский край 0,8290 0,7640 0,9010 0,9530 0,831 0,8435
Челябинская область 0,8440 0,7240 0,9260 0,9019 0,831 0,8384
Мурманская область 0,8610 0,7240 0,9080 0,9360 0,831 0,8415
Новосибирская область 0,8220 0,7360 0,9330 0,9251 0,830 0,8398
Ярославская область 0,8330 0,7260 0,9260 0,9414 0,828 0,8396
Удмуртская Республика 0,8380 0,7160 0,9300 0,9240 0,828 0,8376
Самарская область 0,8470 0,7130 0,9220 0,9416 0,827 0,8388
Пермский край 0,8630 0,6950 0,9240 0,8895 0,827 0,8336
Кемеровская область 0,8920 0,6780 0,9050 0,8627 0,825 0,8288
Саратовская область 0,8200 0,7330 0,9180 0,9539 0,824 0,8367
Орловская область 0,7980 0,7280 0,9430 0,9478 0,823 0,8355
Волгоградская область 0,8210 0,7430 0,9020 0,9268 0,822 0,8325
Иркутская область 0,8640 0,6750 0,9260 0,8560 0,822 0,8251
Калининградская область 0,8360 0,7290 0,8990 0,9486 0,821 0,8341
Нижегородская область 0,8440 0,7000 0,9170 0,9435 0,820 0,8326
Калужская область 0,8390 0,7150 0,9060 0,9343 0,820 0,8314
Московская область 0,8620 0,7260 0,8720 0,9431 0,820 0,8323
Республика Карелия 0,8300 0,6980 0,9290 0,9240 0,819 0,8295
Вологодская область 0,8430 0,7000 0,9120 0,9268 0,818 0,8292
Республика Северная Осетия-Алания 0,7560 0,7960 0,8980 0,9650 0,817 0,8315
Хабаровский край 0,8390 0,6840 0,9270 0,8761 0,817 0,8226
Ростовская область 0,7910 0,7440 0,9130 0,9569 0,816 0,8301
Приморский край 0,8350 0,6940 0,9150 0,8633 0,815 0,8195
Республика Хакасия 0,8260 0,7040 0,9120 0,8677 0,814 0,8194
Воронежская область 0,7780 0,7330 0,9280 0,9568 0,813 0,8274
Астраханская область 0,8030 0,7250 0,9080 0,9482 0,812 0,8256
Камчатский край 0,8180 0,6900 0,9290 0,9151 0,812 0,8226
Чувашская Республика 0,7810 0,7270 0,9280 0,9440 0,812 0,8252
Рязанская область 0,7970 0,7120 0,9240 0,9535 0,811 0,8253
Ульяновская область 0,7980 0,7230 0,9110 0,9251 0,811 0,8221
Республика Мордовия 0,7830 0,7350 0,9110 0,9522 0,810 0,8239
Ленинградская область 0,8950 0,7050 0,8260 0,9402 0,809 0,8218
Курганская область 0,7790 0,7150 0,9320 0,9006 0,809 0,8179
Кировская область 0,7700 0,7230 0,9300 0,9314 0,808 0,8200
Новгородская область 0,8510 0,6650 0,9070 0,9157 0,808 0,8185
Костромская область 0,7940 0,7110 0,9140 0,9466 0,806 0,8204
Тамбовская область 0,7780 0,7330 0,9070 0,9574 0,806 0,8211
Алтайский край 0,7800 0,7260 0,9090 0,9210 0,805 0,8166
Смоленская область 0,8000 0,6850 0,9260 0,9459 0,804 0,8179
Амурская область 0,8340 0,6590 0,9160 0,8584 0,803 0,8085
Тульская область 0,8090 0,6980 0,8990 0,9380 0,802 0,8156
Пензенская область 0,7680 0,7350 0,9040 0,9520 0,802 0,8173
Республика Дагестан 0,7430 0,8200 0,8420 0,9665 0,802 0,8181
Владимирская область 0,7970 0,6960 0,9060 0,9380 0,800 0,8135
Республика Адыгея 0,7470 0,7500 0,9020 0,9638 0,800 0,8161
Брянская область 0,7640 0,7160 0,9140 0,9383 0,798 0,8120
Чукотский автономный округ 0,9780 0,5300 0,8860 0,7974 0,798 0,7979
Тверская область 0,8060 0,6780 0,9080 0,9330 0,797 0,8109
Ставропольский край 0,7410 0,7650 0,8850 0,9553 0,797 0,8128
Республика Марий Эл 0,7800 0,7030 0,9060 0,9251 0,796 0,8092
Республика Бурятия 0,7810 0,6820 0,9250 0,8547 0,796 0,8019
Кабардино-Балкарская Республика 0,7320 0,7970 0,8560 0,9660 0,795 0,8121
Республика Ингушетия 0,6470 0,9010 0,8210 0,9790 0,790 0,8086
Забайкальский край 0,8020 0,6620 0,9050 0,7794 0,790 0,7886
Еврейская автономная область 0,8040 0,6500 0,9040 0,8285 0,786 0,8017
Карачаево-Черкесская Республика 0,7190 0,7760 0,8610 0,9429 0,785 0,8011
Республика Калмыкия 0,7130 0,7330 0,8980 0,9326 0,781 0,7965
Псковская область 0,7740 0,6600 0,9090 0,9186 0,781 0,7948
Ивановская область 0,7230 0,7010 0,9100 0,9418 0,778 0,7944
Республика Алтай 0,7230 0,6820 0,9260 0,8523 0,777 0,7845
Чеченская Республика 0,6400 0,7990 0,8560 0,9846 0,765 0,7870
Республика Тыва 0,7330 0,6000 0,9180 0,7187 0,7503 0,7472

 

Таблица 3 показывает, что при сравнении ИРЧП и ИРЧПск, некоторые регионы несколько теряют свое место среди прочих при учете индекса преступности. Это относится к Иркутской, Магаданской области, Приморскому краю, Амурской области, Республике Саха. Иркутская область относится к наиболее богатым субъектом Сибири, тем не менее здесь отмечается один из высоких уровней преступности. По интегрированному рейтингу социально-экономического положения субъектов РФ, Иркутская область находится на 29 месте, Республика Саха – 28 место, Магаданская область – 66 место, Приморский край – 31, Амурская область — 53 [14].

Таблица 3

Сравнение позиций в рейтинге регионов при расчете скорректированного ИРЧП(По расчетам автора)

Позиция в рейтинге 80 регионов России при расчете ИРЧП Позиция в рейтинге 80 регионов России при расчете ИРЧПск
Регионы с понижением позиции при применении ИРЧПск
Республика Саха (Якутия) 12

 

15
Магаданская область 15 19
Иркутская область 35 43
Кемеровская область 29 38
Хабаровский край 40 45
Амурская область 62 69
Приморский край 44 52
Республика Тыва 80 80
Регионы с повышением позиции при применении ИРЧПск
Республика Северная Осетия-Алания 33 33
Камчатский край 46 40
Ростовская область 39 35
Республика Дагестан 59 55
Республика Северная Осетия-Алания 38 33
Рязанская область 45 41
Кабардино-Балканская республика 67 64
Республика Ингушетия 71 68

 

Включение показателя индекса преступности значительно снижает ИРЧПск, несмотря на высокий уровень доходов в регионе и относительно высокий уровень образования. Аналогичные характеристики можно дать и Магаданской области и Приморскому краю.

Вероятно, снижение показателя ИРЧПск в некоторых регионах Сибири по сравнению с ИРЧП имеет историческую природу. По мнению БадоваА.Д. государственная политика по отношению к Сибири как к месту ссылки, которая началась практиковаться еще с царской России, и, продолжилась в Советское время, определенно влияло и до сих пор влияет на высокий уровень преступности в сибирских и дальневосточных регионах, который значительно выше по сравнению с Центральными регионами страны [1]

Снижение показателя ИРЧПск по сравнению с ИРЧП в Республике Саха, кроме вышеуказанной причины, можно объяснить еще и тем, что в советские годы в период коллективизации хозяйств коренное население республики, в т.ч. малочисленные народы Севера, были вынуждены перейти с кочевого образа жизни на оседлый. Этот процесс сопровождался такими отрицательными методами как уничтожение местных обычаев и верований, перевод детей в школы интернаты, что послужило толчком к утрате базовых социокультурных установок. Известно, что в период реформ 90-х годов, созданные колхозы по выращиванию и содержанию оленей были расформированы, в т.ч. и вследствие того, что коренное население уже в значительной степени потеряло навыки по их уходу, а адаптация коренного населения к индустриальному образу жизни вызвали сложности и проблемы.

Примечательно, что регионы Кавказа при применении скорректированного ИРЧПск значительно повышают свои позиции в рейтинге (Таблица 2). Повышение позиции в рейтинге регионов можно также проследить для Московской и Ленинградской области и южных регионов.

Утрата базовых социокультурных установок повлияло как на увеличения алкоголизма, так и на увеличение уровня преступности, что в общем итоге, влияет на уровень смертности в Республике Саха, в Республике Тыва. Отметим, что показатель в Туве ИРЧПск по сравнению с ИРЧП значительно упал. Это связано с высокой долей негативных социальных факторов в регионе.

Таким образом, модифицированный ИРЧПск, скорректированный на Индекс преступности может дать несколько иную картину человеческого капитала в регионах. С одной стороны, высокий уровень дохода населения в некоторых регионах может и не дать высоких показателей модифированного ИРЧПск. Это может быть связано с падением ценности человеческой жизни в этих регионах, что с свою очередь, связано с утратой или снижением роли базовых социокультурных установок в обществе. Вполне возможно, что социально-экономическая политика, направленная на «механическое» увеличение доходов этих регионов, путем привлечения инвестиций, не принесет ожидаемых результатов в долгосрочной перспективе. Здесь необходима разработка специальной социально-экономической политики, направленная на создание условий для развития базовых социокультурных установок. Например, усиление государственной политики, направленная на ликвидацию беспризорности и сиротства, со значительным увеличением пособий для приемных семей и усыновителей в целях уменьшении количества таких отрицательных институтов как школы-интернаты и детские дома, должно в средне- и долгосрочной перспективе оказать положительное воздействие на развитие общества. То есть здесь нужна именно долгосрочная политика, направленная как на улучшение положение семьи в обществе, так и на снижение преступности. Очевидно, что эти тенденции и категории связаны между собой, и поэтому на государственном уровне необходима координация различных ведомств, чего, к сожалению, пока не наблюдается.

С другой стороны, высокий уровень развития человеческого капитала характерен для регионов с относительно низким уровнем социально-экономического развития. Это говорит о высоком потенциале развития данных регионов при соответствующей экономической и социальной политике.

И наконец, есть регионы, которые значительно отстают в развитии экономики, и имеют очень низкий показатель модифицированного ИРЧПск. К этим регионам относятся Тува, а также территории, где проживают малочисленные народы Севера. Для каждого региона необходимо выработать собственную социально-экономическую политику, направленную на создание условий для развития базовых социокультурных установок в целях гармоничного развития общества.

Дальнейшие исследования могут быть связаны с экстраполяцией данного метода для определения показателя модифицированного ИРЧПск для малочисленных народов Севера России и других стран.

 

Список литературы:

  1. Бадов А.Д. География преступности в России: изменения в постсоветский период //Вестник Московского университета. Серия 5. География. 2009. № 2. С. 64-69.
  2. Брилев С. Б. Забытые союзники во Второй мировой войне. — М.: ОЛМА

Медиа Групп, 2012. – 707 с.

  1. Бызов Л.Г. Контуры новорусской трансформации. (Социокультурные аспекты формирования современной российской нации и эволюция социально-политической системы). М.: РОССПЭН, 2013. — 390 с.
  2. Дабиев Д.Ф. Оценка эффективности освоения месторождений полезных ископаемых Республики Тыва // ЭКО. Всероссийский экономический журнал. – 2009 — №4 – С. 114-122
  3. Дабиев Д.Ф. Экономическая оценка горнопромышленного сценария развития Тувы / Региональная экономика: теория и практика — №31(214) – 2011 август – С. 15-20
  4. Дабиев Д.Ф. Анализ долгосрочных планов социально-экономического развития Республики Тыва // Проблемы современной экономики. Евразийский международный научно-аналитический журнал. – 2009. — №3 (31) – С. 346-350
  5. Клямкин И. М.Куда ведет кризис культуры? Опыт междисциплинарных диалогов. М.: Новое издательство, 2011.
  6. Куриков В.М. Социально-экономические и культурные основы развития коренных малочисленных народов Севера. Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник / Под ред. Ю.В. Попкова. – Новосибирск: Издательство СО РАН, 2000. – Вып. 3. – С. 45.
  7. Лапин Н.И. Пути России: социокультурные трансформации. М.: ИФ РАН, 2000.
  8. Миграция сельского населения / Под ред. Т.И. Заславской. — М.: Мысль. — 1970. — 348с.
  9. Монгуш М.В. История буддизма в Туве. (вторая половина VI – конец ХХ в.). – Новосибирск: Наука, 2001. – 200 с.
  10. Попков Ю. В. Региональные особенности этнонациональной политики // Новые исследования Тувы. 2013, № 4.
  11. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2013: Р32 Стат. сб. / Росстат. — М., 2014. — 996 с.
  12. Рейтинг социально-экономического положения субъектов РФ по итогам 2013 года. Москва 2014 г. http://ria.ru/economy/20140522/1008842298.html
  13. Российский статистический ежегодник. 1994. Статистический сборник/Госкомстат. – 1994: — 536 – 799 с.
  14. Современное положение и перспективы развития малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока: Независимый экспертный доклад. – Новосибирск. – 2003 – 168 с.
  15. Социология экономической жизни: Очерки теории / Т. И. Заславская, Р. В. Рывкина ; Отв. ред. А. Г. Аганбегян; АН СССР, Сиб. отд-ние, Ин-т экономики и орг. пром. пр-ва, Новосибирск Наука Сиб. отд-ние — 1991 – 442 с.
  16. Global study on homicide 2011 http://www.unodc.org/documents/data-and-analysis/statistics/Homicide/Global_study_on_homicide_2011_web.pdf
  17. United Nations General Assembly Report of the Secretary-General, Promoting development through the reduction and prevention of armed violence (2009).
  18. Программа развития ООН: Развитие человеческого потенциала в регионах России в 2013 году. [Электронный ресурс] // Центр гуманитарных технологий. — 17.06.2013. URL: http://gtmarket.ru/news/2013/06/17/6014
  19. Рубанов И.Н., Тикунов В.С. О методике оценки индекса развития человеческого потенциала и его использования в российских условиях. // Географический вестник. – 2007. — №1-2.

References

  1. Badov A. D. the Geography of crime in Russia: changes in the post-Soviet period //Bulletin of Moscow University. Series 5. Geography. 2009. No. 2. P. 64-69.
  2. Brilev S. B. Forgotten allies in the Second World War. — Moscow: OLMA

Media Group, 2012. – 707 p.

  1. G. Byzov. Contours of a new Russian transformation. (Sociocultural aspects of the formation of the modern Russian nation and the evolution of socio-political system). Moscow: ROSSPEN, 2013. — 390 p.
  2. Dabiev D. F. Evaluation of efficiency of development of deposits of mineral resources of the Republic of Tuva // ECO. All-Russian economic journal. – 2009 — No. 4 – Pp. 114-122
  3. Dabiev D. F. Economic assessment of the mining development scenario of Tuva / Regional economy: theory and practice — No. 31(214) – August 2011 – P. 15-20
  4. Dabiev D. F. Analysis of long-term plans for socio-economic development of the Republic of Tuva // Problems of modern economy. Eurasian international scientific and analytical magazine. – 2009. — №3 (31) – P. 346-350
  5. Klyamkin I. M. Where does the crisis of culture? The experience of interdisciplinary dialogues. M: New publishing house, 2011.
  6. Churikov V. M. Socio-economic and cultural basis for the development of indigenous peoples of the North. Ethno-social processes in Siberia: a case collection / ed. by Y. V. Popkov. – Novosibirsk: Publishing house of SB RAS, 2000. – Vol. 3. – S. 45.
  7. Lapin N. The way of Russia: social and cultural transformation. Moscow: Institute of philosophy RAS, 2000.
  8. The migration of the rural population / edited by T. I. Zaslavskaya. — M.: Thought. — 1970. — S.
  9. V. Mongush. History of Buddhism in Tuva. (the second half of the VI – the end of the twentieth century). – Novosibirsk: Nauka, 2001. – 200 p.
  10. Popkov Yu. Regional peculiarities of ethno-national policy // New research of Tuva. 2013, № 4.
  11. Regions of Russia. Socio-economic indicators. 2013: R32 Stat. SB. / Rosstat. M., 2014. 996 p.
  12. The rating of socio-economic status of subjects of the Russian Federation following the results of 2013. Moscow 2014 http://ria.ru/economy/20140522/1008842298.html
  13. Russian statistical yearbook. 1994. Statistical digest/SSC. – 1994: — 536 – 799 S.
  14. Current situation and prospects of development of the peoples of the North, Siberia and the Far East: Independent expert’s report. – Novosibirsk. – 2003 – 168 C.
  15. The sociology of economic life: Essays on theory / T. I. Zaslavskaya R. V. Ryvkina ; Resp. edited by A. G. Aganbegyan; USSR Academy of Sciences, Sib. -DEP, Institute of Economics and org. prom. production, Novosibirsk Science IRB. -DEP — 1991 – 442 S.
  16. Global study on homicide 2011 http://www.unodc.org/documents/data-and-analysis/statistics/Homicide/Global_study_on_homicide_2011_web.pdf
  17. United Nations General Assembly Report of the Secretary-General, Promoting development through the reduction and prevention of armed violence (2009).
  18. The United Nations development programme: human Development in Russian regions in 2013. [Electronic resource] // Center of humanitarian technologies. — 17.06.2013. URL: http://gtmarket.ru/news/2013/06/17/6014
  19. Rubanov I. N., Tikunov V. S. methods of estimation of the index of human development and its use in Russian conditions. // Geographical journal. – 2007. — №1-2.

[1] Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 15-46-04125.

[2] В книге Сергея Брилева «Забытые союзники во Второй мировой войне» указывается, что в годы Великой Отечественной войны Тувинская народная республика (ТНР) безвозмездно передала в распоряжение СССР золота на 35 млн. руб., 50 тыс. боевых коней, 52 тысячи пар лыж, 10 тысяч полушубков, 19 тысяч пар рукавиц, 16 тысяч пар валенок, 67 тонн шерсти, 400 тонн мяса, топленого масла и муки и т.д. Кроме того, ТНР подарила Украине 30 тысяч коров, с этого поголовья началось послевоенное возрождение украинского животноводства. http://www.tuvaonline.ru/2012/09/07/kniga-sergeya-brileva-zabytye-soyuzniki-vo-vtoroy-mirovoy-voyne-budet-predstavlena-na-moskovskoy-mezhdunarodnoy-knizhnoy-yarmarke.html

[3] Расчеты автора

Опубликовано в журнале Экономический анализ: теория и практика:

Дабиев Д.Ф., Дабиева У.М. О скорректированном показателе Индекса развития человеческого потенциала (ИРЧП) с учетом социокультурных факторов (на примере Тувы // Экономический анализ: теория и практика. – 2015. – 37(436). – октябрь. – С. 50-64.

УДК. 65.01.

Стратегия развития Сибири: о расхождении плановых и фактических показателей[1]

Дабиев Д.Ф.

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Тувинский институт комплексного освоения природных ресурсов Сибирского отделения Российской академии наук, г. Кызыл, Россия (667000, Кызыл, ул. Интернациональная д. 117 «а»), e-mail: dabiev@rambler.ru

Аннотация. Cравнение фактических и прогнозируемых данных по основным индикаторам развития Сибири показывает, что реальные данные несколько расходятся с данными с заявленными показателями в указанной в Стратегии Сибири. Несоответствие фактических и прогнозируемых данных по основным индикаторам развития Сибири возможно связано с системным кризисом развития страны, экономика которой достигла объективных пределов в развитии своей традиционной минерально-сырьевой внешнеторговой специализации.

Ключевые слова: Сибирь, Стратегия, экономика, демография, прогнозируемые, показатели, плановые, фактические, ВРП, численность населения, зарплата, инвестиции.

 

STRATEGY OF DEVELOPMENT OF SIBERIA: ON THE DISCREPANCY BETWEEN PLANNED AND ACTUAL data

D.F. Dabiev

Tuvinian Institute for the Exploration of Natural Resources of the  Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences (667000, Kyzyl, Russia, street  International, 117 “a”), e-mail: dabiev@rambler.ru

 

Abstract. Comparison of actual and projected data on the basic indicators of development of Siberia shows that the real data are somewhat at variance with the data with the declared indicators specified in the Strategy of Siberia. Mismatch of actual and projected data on the basic indicators of development of Siberia is probably due to a systemic crisis development of the country, whose economy has reached the objective limits in the development of their traditional mineral foreign trade specialization.

 

Keywords: Siberia, Strategy, economy, demographics, projected, indicators, planned, actual, GRP, population, wages,  investment.

В настоящее время развитию Сибири и Дальнего Востока страны уделяется особое значение. В Стратегии социально-экономического развития Сибири до 2020 г. (далее Стратегия Сибири) указывается, что Сибирь располагает такими преимуществами как значительный промышленный и научно-образовательный потенциал, огромный природно-ресурсный потенциал, в том числе, минеральный, особенностью которых является их крупномасштабность и комплексность, удобное географическое положение, а также уникальный туристско-рекреационный потенциал. При реализации Стратегии Сибири, в котором предусмотрено реализация двадцати семи первоочередных инвестиционных проектов, пять из которых являются комплексными, ожидается увеличение ВРП к 2021 году в 1,6 раза, промышленного производства в 1,55 раза, инвестиций в 2,3 раза, рост численности населения на 600-800 тыс. человек [3].

Сравнение фактических и прогнозируемых данных по основным индикаторам развития Сибири показывают, что реальные данные несколько расходятся с данными с заявленными показателями в указанной в Стратегии Сибири. Так например, данные Росстата свидетельствуют о значительном снижении численности населения Сибири в 2010 г. на 35 тыс. человек. При этом наибольшее снижение численности населения наблюдается в Алтайском и Забайкальском крае, в Иркутской и Кемеровской и Омской областях [2]. Выполненное нами простое экстраполяционное прогнозирование показывает, что ожидаемая численность населения Сибири в 2015 г. составит 19147 тыс. населения, что даже ниже базовых данных 2008 года на 134 тыс. человек и плановых показателей не достигнет (Таблица 1.).

Таблица 1.

Сравнение фактических и прогнозируемых данных по основным индикаторам развития Сибири (тыс. руб. в ценах 2008 г.)

2008 2009 2010 2011 2012 2013[2] 2014 2015 2020
Душевой валовой региональный продукт, тыс. рублей на человека базовый сценарий [3] 190,6 187,3 241,9 297
фактические данные [2] 178,4 162,2 183,3 200,3 195,6 206,0 216,4 226,8
Удельные инвестиции, тыс. рублей на человека базовый сценарий [3] 45,8 41,4 69,9 103,5
фактические данные [2] 49,0 44,5 46,9 53,2 56,8 58,7 62,5 66,3
Средняя зарплата, тыс. рублей на человека базовый сценарий [3] 15,4 16,3 21,5 27,7
фактические данные [2] 15,4 15,3 15,9 16,8 17,9 18,5 19,6 20,7
Численность населения, тыс. чел. базовый сценарий [3] 19282 19882
фактические данные [2] 19282 19287 19252 19261 19278 19199 19173 19147

Показатели душевого валового регионального продукта имеют положительную хотя несколько отстают от плановых показателей заявленных в Стратегии Сибири, в то время как показатели удельных инвестиций, средней зарплаты тенденцию незначительно расходятся с прогнозными данными.

Несоответствие фактических и прогнозируемых данных по основным индикаторам развития Сибири возможно связано с системным кризисом развития страны, экономика которой по словам Петрова О.В. достигла объективных пределов в развитии своей традиционной минерально-сырьевой внешнеторговой специализации [1]. Если говорить о конкретных причинах расхождения данных,  по нашему мнению необходимо рассмотреть и проанализировать поэтапные шаги в реализации комплексных инвестиционных проектов, которые должны стать «локомотивом» развития сибирских регионов.

Реализация наиболее значимых инвестиционных проектов Стратегии Сибири, которые имеют значительный мультипликативный эффект, запаздывает с намеченными сроками, что в целом отрицательно влияет на некоторые показатели социально-экономического развития Федерального округа. Конечно, существуют объективные причины несостоятельности прогнозов в целом, в том числе и прогнозов реализации ресурсных проектов, главными из которых является зависимость цен на минеральное сырье от мировой конъюнктуры. Тем не менее, по мнению Петрова О.В. в настоящее время для выхода экономики России на более высокий уровень развития необходимо  создание условий для формирования инновационной модели расширенного воспроизводства минерально-сырьевой базы страны, которая включает в себя оценку развития центров экономического роста. Отметим, что критериальный подход к выделению центров экономического роста, предложенный Петровым О.В. [1] основывается на геолого-экономическом районировании и является логическим продолжением подхода территориально-производственного планирования (ТПК), применяемого при планировании и развитии народного хозяйства Советского Союза.

 

Список литературы

  1. Петров О.В. Теоретические положения и методологические особенности включения минерально-сырьевой базы России в инновационную модель развития отечественной экономики // Вестник Челябинского университета – 2010 — №14 (195) – Экономика. Вып. 27. – С. 49-52
  1. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2013:
    Р32 Стат. сб. / Росстат. — М., 2013. — 990 с.
  2. Стратегия социально-экономического развития Сибири до 2020 г. Распоряжение от 5 июля 2010 г. №1120-р «Об утверждении Стратегии социально-экономического развития Сибири до 2020 года» http://www.sibfo.ru/strategia/strdoc.php#invest

[1] Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 15-46-04125.

[2] Расчеты автора